Заценки пользователя Свомпи
Мура45 поощрил за:
Цитата: MишаМашкевич от 28.04.2015 10:40:54
кто зарабатывает больше 500 000 тыш, просим подробно указать каким образом

Поздно ложусь и рано встаю..!
Софруджу поощрил за:
Иностранный гость ходит по музею первого президента, дойдя до портрета елбасы гид говорит: - а это наш первый президент!!
Гость с удивлением: - боже, как же он похож на нынешнего президента, поразительное сходство..?!!!
Максимыч поощрил за:
Иностранный гость ходит по музею первого президента, дойдя до портрета елбасы гид говорит: - а это наш первый президент!!
Гость с удивлением: - боже, как же он похож на нынешнего президента, поразительное сходство..?!!!
Хитрая жопа поощрил за:
Иностранный гость ходит по музею первого президента, дойдя до портрета елбасы гид говорит: - а это наш первый президент!!
Гость с удивлением: - боже, как же он похож на нынешнего президента, поразительное сходство..?!!!
bob153370 поощрил за:
ибо не хуй!!!
КЕДЫ поощрил за:
....ахалай - махалай, сяси - масяси, и бабло всплывает на другом континенте...
titus поощрил за:
....ахалай - махалай, сяси - масяси, и бабло всплывает на другом континенте...
андремас поощрил за:
Не получилось бы как с планшетами и вертолетами, не дай Аллах..
Alexy поощрил за:
Не получилось бы как с планшетами и вертолетами, не дай Аллах..
Den поощрил за:
Не получилось бы как с планшетами и вертолетами, не дай Аллах..
Helenka поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
Jonnatan поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
в формате поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
MrX поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
grin поощрил за:
Ну что сказать, пидерасты..
ZSK поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
ZSK поощрил за:
Ну что сказать, пидерасты..
Serg155 поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
Nightwalker поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
Marvel поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
строитель поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
Крот поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
Садыр поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
bob153370 поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
bob153370 поощрил за:
Ну что сказать, пидерасты..
KAN13 поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
RolfTT поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
Мура45 поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
Софруджу поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!
bozon house поощрил за:
Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер, тоскуй-не тоскуй.
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось,
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли!»
И хуй моряка и танкиста,
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово,
Сам Жуков его похвалил.

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

***
Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт.

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!